После апоплексического удара, однако, он вынужден был подчиниться строгим предписаниям лекарей. Он сумел обуздать страсти и отвратился и от Бахуса, и от Венеры. Но за все приходится платить. Было уже поздно — за первым ударом последовал и второй.

Старик опять выкарабкался, но очень сдал. Тут-то он вспомнил, что оставил в Париже сына, и послал за ним.

— Вот из-за чего я велел вам без промедления прибыть из коллежа ко мне. Теперь вы приехали. Я доволен, — бесстрастным голосом проговорил Сезар.

При этих словах Антуан вздрогнул, перестал ходить взад-вперед по комнате и обернулся к отцу.

— Вы что-то сказали? — спросил он.

— Нет-нет, — отвечал больной, — я говорил сам с собою, вы не могли понять моих слов. Возьмите табурет, сын мой, и садитесь поближе. Времени у меня в обрез. От любого усилия со мной может приключиться третий удар, и, как мне сказали, едва ли он меня пощадит. Поэтому я буду говорить прямо и кратко. Наружностью, Антуан, вам не взять. Вы не красавец, отнюдь не красавец. Но вы получили от меня — именно от меня, ибо мать ваша была изрядная ветреница, — дар лучший, нежели вянущая со временем красота. Вы умны. Посему у меня есть основания полагать, что вы, не разделяя губительных предрассудков нашего сословия, и в грош не ставите то, что глупцы напыщенно именуют долгом чести, и отдаете себе отчет в том, что дворянину без денег и без покровителей не до щепетильности.

— У меня, отец, — объявил Антуан, — правило в жизни такое: если тебя зовут Пейроль, то главное — не будь дураком. Вам оно по душе?

— Браво! — воскликнул старик. — Узнаю свою кровь! Разумнее не скажешь! Впрочем, ваши наставники писали мне о вас достаточно подробно и весьма хвалили ваш практический ум. С моей помощью, сын мой, из вас выйдет толк. Так вот: известно ли вам действительное положение наших дел? Как вы знаете, мы происходим из доброго гасконского рода — однако при этом мы нищи, как церковные крысы. Так что последним Пейролям, чтобы прокормиться, пришлось продавать свои услуги владетельным и щедрым государям. Некоторые предложили свою шпагу королю Франции, но не получили в награду ничего, кроме ран, болячек, шишек и тому подобной «звонкой монеты». По вкусу ли вам такая плата, сударь мой? Отвечайте.