Староста явился не вдруг и сперва даже не взглянул на татарчонка – мало ли? И не ответил даже, когда тот вопросил о скотине.

– Ты-то кто таков? Подь отсюдова, и весь сказ!.. – начал было и получил ременною плетью поперек лица. Взревев, медведем кинулся было на Филимона, но тот увернулся, подставил подножку, и могучий мужик рухнул ничком, пропахав грязный снег и прошлогоднюю траву, вскочил, ринулся снова, мало что соображая. – Сашко, помогай! – высоким режущим голосом выкликнул Филимон, и опомнившийся Сашок, подхватив кстати подвернувшуюся оглоблю, махнул старосту по ногам. Скоро бой перешел в побоище – братья колотили старосту почем попадя, а тот уже не кидался встреч, стоял на четвереньках под градом сыплющихся ударов и только прикрывал голову. Сашок, давеча ливший слезы, озверел совсем, вымещая на наглом мужике всю свою давешнюю бесталанность и только повторяя в забытьи: – Соль, соль им привез! Соль привез! Слышишь, ты – падло!

– Эй, хозяин! – донеслось из-за плетня. – Охолонь! Убьешь-то мужика!

Сашок и Збыслав-Филимон оглянулись разом – невеликая кучка мужиков и баб столпилась за оградою.

– А скот твой даве в Марфино займище угнали, тамо и ищи! – продолжал тот же мужик, что остановил избиение старосты. И когда Сашок, откинув ослоп, подошел к ограде, вопросил негромко: – Старосту менять будешь, али как?

– «Али как» не выйдет! – отверг Сашок, которого впервые назвали наконец хозяином. – Вечером соберем сход! Надобно иного избрать! – промолвил твердо.

– Ан добро! – повеселел мужик, пояснив: – Ето ведь он и надумал со скотиной-то твоей. Свяк у ево тамотка. А мы бабу твою Наталью Никитишну помним! Добрый порядок при ней был! И тебе спасибо за соль! Слыхали, как тя обчистили на Москве! Как же! Иной бы пустым и возвернулся!