Уезжаю! И не даю, князь, тебе благословения своего!
В сенях к Фотию кинулся Иван, упал на колени, лобызая руку святителя.
– Упорен твой батюшка! – выговорил Фотий, в особицу благословляя Ивана, и – покинул терем. Сергей шел следом, недоумевая, как это можно, забравшись в такую даль, ничего не добившись, столь резко и круто поворачивать назад. Но оказалось, что можно и что это было лучшим решением Фотия.
В Галиче открылся мор.
Глава 8
Когда Гаврило Иванчиков, мужик из Загорья, повалился у бочки с пивом, многие рассмеялись – ишь упился! Но то был не хмель – поняли, когда у Гаврилы пошла густо пена изо рта, а выкатившиеся из орбит глаза начали стекленеть. То была черная смерть.
Летняя ли жара вновь усилила стихший было мор, новая ли волна черной смерти, пришедшей на Русь через Польшу из Германии, плеснула сюда, или попросту созданное Юрием похвалы ради многолюдство сработало – люди стали заражаться друг от друга. Но только черная смерть грозно подняла свою смрадную голову, слух, вспыхнувший словно пороховое зелье, пролетел, охватив ужасом город, – мор-де усилился потому, что Фотий отбыл, не благословивши Галича и галичан.
Первым кинулся, пал в ноги отцу Иван:
– Батюшка! Не погуби людей! Умоляю!
И после другие многие, начиная от боярина Чешка и домового духовника, отца Игнатия, кинулись умолять князя.
Юрий не то что сдался, но ему (тем паче, когда и Настасья, побелев лицом, пала на колени перед ним) передался ужас толпы, ужас города, на который обрушилась, как понимали решительно все, Божья кара. Закусив губу, он вскочил на коня и поскакал вослед святителю. Фотия князь догнал в селе Пасынкове, за озером. Молча соскочил с седла и пал в ноги митрополиту.