– Мы с тобой два брата, помнишь, как матушка говорила, что остальные братья – не подмога.

Андрей только кивнул, не понимая, чего ожидать от такого начала.

– Мы должны быть всегда вместе…

– Меня не беру-ут…

– Я не о том! Давай клятву друг дружке принесем, что помогать будем, что едины будем.

– Давай!

Они поклялись, что будут едины во всем, о помощи и поддержке, о том, что всем другим станут предпочитать верность друг дружке.

Андрей станет со временем достаточно спокойным и даже бесцветным князем, получив прозвище Добрый (зря такое не дадут), а Гюрги… сколько раз русские князья клялись и кресты целовали, а потом свои клятвы нарушали! И Юрий Долгорукий тоже. Но брата Андрея никогда не предавал и по возможности защищал, хотя возможностей таких просто не было, судьба (или отцовская воля) развела их надолго по разным сторонам большой Руси. Но тогда в Переяславле они еще были вместе, хотя один собирался на рать, а второй пока пережидал дома.

Лето явно шло на убыль, все же август. Золотисто отсвечивали поля, а в степи, напротив, зрелые метелки ковыля стали серебряными.

Но всадникам не до того, вышли быстро и шли также, прекрасно понимая, что разведка половцев уже углядела движение русской рати и ханы готовятся. Теперь дело в скорости и неожиданном нападении. К берегу Сулы подошли к вечеру в шестом часу. Тут и встать бы на ночевку, но Мономах вдруг потребовал переправляться немедля и атаковать тоже:

– Ноне они нас как раз и не ждут, тоже думают, что мы ночевать встанем.

Мало того, он приказал и другое: шуметь как можно больше, чтоб казалось, что рать велика.