Благоговение, с каким Феодора взирала на фигуру самодержца Цезаря Юстинуса, благочестивого, победоносного и августейшего, отнюдь не разделял сам Юстиниан, для которого старый господин был дядей Юстином. Старик, который был настоящим светским человеком и мог с трудом нацарапать свое имя, вероятно, не стал бы очень сильно возражать, вздумай Юстиниан ввести свою куртизанку в императорский дворец. Но если речь идет о законной супруге, надо посоветоваться с императрицей Эуфемией.
Много лет назад, задолго до рождения Феодоры, старый Юстин (тогда он был молодым Юстином) вместе с двумя товарищами покинул родную деревню Бедериана близ Ускуба. Это был обычный жребий всех младших отпрысков, для которых на родине не нашлось земли. С сумками на плечах они прошли около четырехсот миль по горам и равнинам до золотого града Константинополя. Люди такого сорта всегда требовались в императорскую гвардию. Тридцать лет Юстин, одетый в серебро и сталь, простоял навытяжку в присутствии императора, а все свободное время проводил в праздности или играл в кости с себе подобными в передней императорских покоев. Он дорос до начальника императорской стражи и стал сенатором. Но пальцы его так и не приобрели надлежащей ловкости в письме; от него не было никакой пользы, если требовался умный совет или составление документа.
Хотя сам Юстин так и не стал образованным человеком, он хорошо понимал преимущества образования. Он был не так глуп, чтобы терять время на приобретение даров, которыми по возрасту уже не смог бы воспользоваться. В его голове созрел лучший план. Его сестра Вигиланция была замужем за человеком по имени Саббатий, который жил в соседней деревне Дардании в Таурезиуме. У нее было двое детей — Петр и Вигиланция. Юстин послал в деревню за мальчиком Петром. Старый гвардеец, а ныне аристократ и сенатор имел кучу денег. Петр получил образование, какое Юстин дал бы собственному сыну. Все лучшее, что можно было купить за деньги, и все, что мог произвести Константинополь (в те времена лучшее в мире), сформировало ум и характер Петра. Никогда еще образование не имело дело со столь благодарным человеческим материалом.