— Нет, не за то, — спокойно сказал Порошин. — За ту дислокацию Апраксин был отстранен от командования. Сие должно быть известно и молодым офицерам, — заметил не без укола. — А кредит великого канцлера упал еще раньше. И не только упал, а был исчерпан. Да, да, сударь, нынче в политике старые формы не только вредны, но и вовсе непригодны. И не надо из графа Бестужева-Рюмина делать героя или, того хуже, великого мученика — на эту роль он и вовсе не подходит.

— Стало быть, сначала снимут голову, а потом начнут выяснять — чья голова срублена?

— Ну, за голову графа Бестужева можно не беспокоиться. А вот кредита своего он уже не поднимет.

— Старые формы помеха? — язвительно поинтересовался прапорщик, расправляя шнурки темляка на эфесе. — А что, разве нынешний канцлер граф Воронцов какие-то новые формы изобрел?

— Это особый вопрос, — сказал полковник. — И давай мы его отложим, а то наш гость окончательно заскучает. Петербург — это еще не вся Россия, — добавил наставительно. — И все эти дворцовые передряги до Сибири, небось, и вовсе не доходят…

— Да, да, разумеется, — живо и с той же легкостью, как и минуту назад, согласился Семен и глянул на Ползунова. — Извините за котов, шутка неловкой получилась.

— Нет, отчего же, — скорее не возразил, а поддержал его Ползунов, — я непременно воспользуюсь вашим советом и пару котов привезу в следующий раз, коли они тут нынче в фаворе.

Разрядка вышла удачной, и все трое облегченно и от души посмеялись.

— Вот и славно! — сказал Порошин. — А если по правде, так нас нынче с унтер-шихтмейстером занимают вовсе другие вопросы. Как, например, сблизить рудники и заводы, дабы не только увеличить, но и облегчить добычу блик-зильбера.