Изяслав больше не вернулся в Киев и не увидел отца, он навсегда остался сначала князем Изяславльским, а потом Полоцким. Так было положено начало многолетней вражде киевских и полоцких князей. Потомки Изяслава не признали над собой власть Киева, и Ярославу пришлось воевать с племянником Брячиславом не на жизнь, а на смерть.

Но тогда для Рогнеды не это было главным. Она еще долго верила, что Владимир одумается и вернет ее обратно. Потом вдруг поняла, что тратит жизнь на обиду, вместо того чтобы поставить на ноги хотя бы того сына, который с ней. Рогнеда стала настоящей хозяйкой в Изяславле – отстроив город по-своему, она оставила старшему сыну крепкое хозяйство.

А в это время двое младших – Ярослав и Всеволод – взрослели в Киеве без матери. Блуд приглядывал за обоими, но не скрывал, что его питомец прежде всего Ярослав.

Блуд никому и никогда не рассказывал о предсказании волхва, а Славута слышать не мог. Это была его тайна, и раскрывать таковую бывший воевода не собирался. Сам объект этой тайны был еще мал, чтобы с ним разговаривать о таком.

Упорства оказалось не занимать обоим. Если бы упорство Ярослава было направлено против Блуда, тому несдобровать, но остро чувствовавший, что единственный по-настоящему любящий его человек – это кормилец, Ярослав всецело подчинился его требованиям и стараниям. Была еще мать, но она где-то далеко. Блуд часто рассказывал Ярославу о Рогнеде, о том, какая она красивая и умная, как любит своих сыновей, только вот не судьба жить с ними.

Князю Владимиру заниматься сыновьями недосуг, один поход следовал за другим. Нет, он не воевал, как отец, с Хазарией или Византией, ни к чему, зато добавлял и добавлял к своим землям соседние. Под руку князя окончательно встали пригнутые князем Святославом вятичи и радимичи, подчинились волынские земли… Владимира очень любила дружина за то, что не жалел для нее ни злата, ни серебра, себе брал меньше, чем отдавал дружинникам. А уж о его дружинных пирах вовсе легенды стали складывать.