На следующий день после обеда в "Риджент-клубе" мистер Уокер направился в лавку своего друга парфюмера, где в передней комнате восседал, по своему обыкновению, молодой человек по имени Мосроз.

По той или иной причине капитан находился в чрезвычайно хорошем расположении духа и, совершенно забыв о диалоге, происшедшем накануне между ним и помощником мистера Эглантайна, необыкновенно любезно обратился к последнему.

— Доброе утро, мистер Мосроз, — проговорил капитан Уокер, — вы свежи, как роза, ей-богу, Мосроз.

— А вы желты, как гинея, — мрачно отвечал Мосроз, уверенный, что капитан над ним издевается.

— Вы знаете, сэр, — продолжал, нисколько не обидевшись, капитан, — я, кажется, хватил вчера лишнего.

— Ну так вы всегда были свиньей, — проговорил мистер Мосроз.

— Благодарю вас, сэр, от такого слышу, — ответил капитан.

— Ах, так я свинья, ну таки сверну я вам за это шею, — продолжал пререкаться молодой человек, в полной мере владея искусством, столь распространенным среди его собратьев.

— Да разве я сказал что-нибудь обидное для вас, мой дорогой, — удивился Уокер, — не вы ли сами…

— Так вы хотите сказать, что я лгу? — рассвирепел Мосроз, всей душой ненавидевший Уокера и нисколько не старавшийся скрывать свои чувства.

Говоря по правде, он давно уже искал случая затеять ссору с Уокером и выжить его, если это окажется возможным, из лавки Эглантайна.

— Так, значит, вы хотите сказать, что я лгу, мистер Хукер Уокер?

— Попридержите-ка язык, Амос, черт бы вас побрал, — вскипел капитан, для которого имя Хукер было все равно что нож в сердце; но в эту минуту в лавку вошел посетитель, на лице мистера Амоса свирепое выражение сменилось слащавой улыбкой, а мистер Уокер прошел в залу.

Увидев мистера Эгяавтайна, Уокер и сам тотчас же расплылся в широчайшей улыбке, уселся на диван, протянул руку парфюмеру и принялся болтать с ним самым дружелюбным образом.