Просто после нескольких часов удовольствия мне уже казалось, что все продолжалось больше одной ночи. Кто-то возразит, что мои воспоминания касались только двух мест – театра «Солис» и отеля затем – и для игры воображения оставалось не так много места. Должно быть, подсознательно, или во сне, я начал как бы раздвигать случившееся, делая тем самым нашу идиллию – по крайней мере, в глазах слушателей – более совершенной. В сущности, это обычное дело. Один вечер в отеле «Хардин» в Лобосе

Однажды ночью, пять лет спустя, я был с друзьями в «Охотничьем рожке». Кажется, мы сравнивали Буэнос-Айрес в прошлом и в настоящем, когда чьи-то прохладные пальцы закрыли мне глаза. Я обернулся и увидел Сесилию. Мы поцеловались почти машинально, и слова женщины – прозвучавшие совсем некстати – отдавали неизбежностью:

– Куда пойдем?

Для женщины не существует никаких отговорок и никаких препятствий. Все, что есть в мире, – это пара, половину которой составляет она сама. Вопрос Сесилии, хотя и неизбежный, застал меня врасплох. В таком состоянии у людей моментально портится настроение, и я готов был сопротивляться. Что скажет метрдотель? Что станет с моим жарким? Кто его съест? Кто заплатит? Что я скажу своим товарищам? Однако за соседним столиком я обнаружил мужа Сесилии, чья идиотская улыбка была адресована мне, и заменил всю заготовленную обойму слов на один уважительный вопрос:

– А как же он?

– Мой муж понимает все, – гордо ответила Сесилия.

Все пропало, осталось вести себя как подобает джентльмену. С элегантной прямотой я объявил приятелям, пребывавшим в полном недоумении:

– Сеньоры, завтра разберемся с деньгами.

Проходя мимо мужа, я отвесил ему вежливый – слишком вежливый – поклон. «Бедняга не сознает, – подумал я, – что, желая его высмеять, я изображаю сочувствие? Ну и пусть».

Сесилия между тем повторила:

– Куда пойдем?

– Домой, – отчеканил я.