– Вы ведь не любите, ваше высокопревосходительство, все то, что изволите называть неслужебными разговорами…

– Все-таки… говорите, Иван Сергеич.

«Небось, и „старый дятел“ разрешил себе любопытство!» – насмешливо подумал Нельмин. И, довольный, что может рассказать нечто пикантное в его вкусе, Нельмин весело улыбнулся и, выдержав паузу, спросил:

– Изволили видеть Каурову, ваше высокопревосходительство?

Старик утвердительно кивнул головой. Эта несимпатичная ему дама бывала у его жены.

– Недаром ее прозвали «великолепной Варварой»… Невредная барынька… «Юнонистая», обворожительная и знает, чем довести до ошаления и старого и малого. Ну, и с темпераментом, и без предрассудков. Мужу еще два года плавать на Востоке… Не оставаться же «великолепной Варваре» безутешной вдовой… Артемьев и втюрился… Каурова и обрадовалась отбить такого красавца от жены… Та – очень пикантная брюнетка… Но строга… Своего благоверного только и признает… Он и взбунтовался… «Великолепная Варвара» и сама влюбилась… По крайней мере и прежнего своего обожателя второй молодости не удержала для контенанса и подарков… Уволила по третьему пункту…

Старый адмирал понял странную просьбу Артемьевой и только удивился, как Артемьев мог променять свою жену на Каурову.

Но зато как противен был Берендееву этот игриво-циничный тон своего любимца.

И, прерывая Нельмина, он с упреком проговорил:

– Пакостно вы думаете о женщинах, Иван Сергеич.

«Я не такая фефела, как ты, „старый дятел“, влюбленный в свою продувную адмиральшу!» – мысленно промолвил Нельмин.

И, словно бы извиняясь за свои взгляды на женщин, сказал:

– Старому холостяку это простительно, ваше высокопревосходительство.

– Все-таки… Женщина… Мало ли врут на женщин… Пожалеть надо чужую репутацию…

– Могу уверить, ваше высокопревосходительство, что репутация «великолепной Варвары» прочно установлена. Я хорошо это знаю… – подчеркнул Нельмин, значительно усмехнувшись, словно бы намекая, что был близок с Кауровой.