— Ах, вкуснотень какая! — говорили полярники. — Скоро ли ты там, Степаныч? Нет сил терпеть. Давай поскорее свои блины на стол!

Но кок не торопился. Он только ворчал:

— Ишь разохотились на блины. Всё бы вам скорей да скорей. Ничего, подождёте, аппетит лучше будет.

Однако Степаныч явно перестарался. Он напёк такую огромную гору блинов, что всем даже страшно стало: как их столько съесть?

И вот все ели, ели и уже больше совсем есть не могли, а блинов всё ещё много оставалось. И тогда Алёшка сказал задумчиво:

— Чего это, у всех праздник, все вкусное едят, а Пират хуже, что ли?

Но Степаныч даже рассердился, услышав такие Алёшкины слова:

— Да что ж я, в самом деле, для собак, что ли, старался! Не будет твоему Пирату никаких блинов!

Алёшка тогда подумал, подумал, а потом сказал, когда все уже вышли из-за стола:

— Степаныч, а мне можно с собой блинов взять? Я маленько отдохну и опять начну блины есть. Ладно?

Повар не разгадал хитрый Алёшкин план. Он даже обрадовался:

— Ешь сколько хочешь, мой золотой. На здоровье.

И тогда Алёшка принёс большущую миску и наложил в неё полным-полно блинов. И потом тихонько, чтобы никто не заметил, отправился к Пирату.

Он ему давал по одному блину, и Пират ел так аппетитно и так вкусно облизывался, что Алёшке стало жалко все блины ему отдавать. И он тоже решил есть. Так они вместе блины и ели: один блин Пирату, один — Алёшке.

Наконец оба наелись. У Алёшки даже живот раздулся, и он больше на блины смотреть не мог. Тогда он потихоньку пустую миску отнёс на камбуз и поставил на полку. Никто ничего и не заметил.

Мама даже сказала:

— Я очень рада, что тебе не дали блинов для собаки. Я абсолютно уверена: Пират вовсе и не любит тебя. Он просто всегда ждёт, что ты ему принесёшь. Это, знаешь ли, жадность, а не любовь.