Алёшка знал, что лишние вопросы задавать не стоит. И они с Пиратом пошли к старой скале. Камень был покрыт мхом. Она, наверно, тысячу лет стояла, эта скала. А может быть, ещё больше. Скалу секли студёные ветры, калил зимний мороз, жгло жаркое летнее солнце. Поэтому камень был весь изрыт всякими вмятинами.

Алёшка с Пиратом нашли тропинку и поднялись на вершину. Они легли тогда на камни и стали смотреть, как внизу плещутся морские волны.

Брызги высоко вверх взлетают, и в каждой капельке от солнца горит яркий огонёк. Поэтому над морем висит маленькая радуга. А по волнам бежит гребешками белая пена. Как от мыла. Море зелёное и чуть-чуть синее. Давно стаял снег, вокруг совсем тепло, а по волнам ещё плавают огромные льдины. Они белые как сахар. Очень понравилось Алёшке смотреть со скалы в море. Всё тут интересно: и как брызги сверкают на солнце, и как волны бегут и не могут остановиться, и как льдины плавают.

А Пирату, наверно, скучно было. Он только на Алёшку смотрел. Если мальчик близко к краю скалы подходил, пёс начинал рычать. Ему это не нравилось. Алёшка тогда оборачивался и говорил:

— Ты не волнуйся, пожалуйста. Я только чуть-чуть посмотрю…

Но Пират всё равно рычал, пока Алёшка не отходил от обрыва.

Алёшка с Пиратом долго-долго были на скале. Мальчик забыл про свой разговор с отцом. Алёшка так много смотрел на море, что даже устал. И уснул. А когда проснулся, был уже вечер. Стало холодно, и Алёшке захотелось домой.

И вдруг в тишине что-то треснуло: кра-а-а-ак!

Пират сразу уши навострил. И Алёшка тоже прислушался. Потом пёс успокоился, и Алёшка подумал, что это им послышалось. Но только он собрался домой идти, как вдруг снова: кра-а-а-ак!

Так ещё долго что-то потрескивало. И Алёшка никак не мог понять, в чём тут дело. Потом ему надоело слушать, и они с Пиратом пошли домой.

Мама, конечно, стала говорить, что вот уже до чего дошло дело, что ребёнок по целым дням домой не показывается, и что он совершенно от рук отбился, и ещё много разного такого.