Тогда папа начал тащить за верёвку. Ему, наверно, было очень тяжело, потому что он, когда тащил, сильно упирался ногами и лицо у него стало красное от напряжения.

Он долго тянул за верёвку и вытянул сначала ведро, а потом на скалу вылез дядя Миша. Сперва над обрывом его голова показалась. Голова засмеялась и подмигнула Алёшке:

— Всё в порядке, Шпунтик, будем яичницу жарить! Хочешь яичницу?

Потом дядя Миша руками о скалу опёрся и вылез весь. Алёшка подбежал к ведру, а оно до самого верха было наполнено яйцами. И они были разные — большие и маленькие, совсем белые, тёмные; желтоватые и даже с пятнышками.

Все немного посидели, чтобы отдохнуть, и пошли домой. Алёшка ехал то на папе, то на дяде Мише. А корзинку свою всё время держал в руках.

По дороге папа сказал:

— Вообще-то говоря, мы нехорошо сделали, что яйца собирали. Ведь из каждого яйца могла птица выйти.

А дядя Миша возразил:

— Ну что ты! Это в лесу или в поле нельзя яйца из гнёзд брать. А здесь, на птичьих базарах, посмотри, сколько гнёзд! А полярников совсем мало. Если мы одно ведро яиц набрали — это даже незаметно будет для птиц. Я ведь из гнёзд только по одному яйцу брал. А остальные оставлял. Там ещё, наверно, десять миллионов таких вёдер будет!

Шторм

Наши путешественники успели совсем недалеко уйти, как вдруг стало быстро темнеть, подул сильный ветер и стало очень холодно.

С каждой минутой ветер дул всё сильнее. Скоро он уже выл и визжал, как тысяча чертей. Начиналась буря — шторм.

В море волны делались всё больше и больше. Брызги начали залетать на скалу, и идти стало трудно, потому что ноги скользили по мокрому камню.

Ниже спускаться было опасно. Там ревели огромные волны. Они с разгона ударяли в скалу, и не успевала одна волна откатиться, разбившись о камень, как её догоняла другая, ещё больше.