Алёшкин папа говорил потом, что в этот миг он чуть не поседел. Это он так разволновался.

Сделать ничего было нельзя. Оставалось только надеяться, что Пират поймёт сам: маленьких обижать нельзя.

Прошла минута. И вдруг из бочки, где жил Пират, послышалось глухое ворчание. Потом раздался недовольный Алёшкин голос. Папа побледнел, а дядя Миша закрыл лицо руками.

И вдруг пёс выскочил из своей конуры и вытащил оттуда Алёшку, который крепко, обеими руками держал его за хвост. Пират выскочил как ошпаренный, и морда у него при этом была ужасно сконфуженная.

Алёшкин папа рванулся было к сыну, но товарищи его удержали.

— Раз уж пёс не искусал малыша сразу, то теперь нечего бояться, — сказали они ему.

А Пират в это время лапой подгрёб Алёшку поближе к себе и стал обнюхивать.

Пёс обнюхивал Алёшку долго. Мальчишке это понравилось, и он стал ловить собаку за чёрный влажный нос. Пират отворачивал морду и тихонько рычал. Добродушно, как будто в шутку. Потом он ещё раз обнюхал Алёшку и облизал ему мордашку. После этого Пират улёгся поудобнее прямо на снег, а Алёшка устроился у него между передними лапами.

— Молодец Пират! Умная, хорошая собака, — сказали тут все.

А Алёшкин папа подошёл и даже погладил Пирата. И ещё почесал его за ухом. Пёс прижал уши и зажмурился от удовольствия. Он очень любил, когда ему чесали за ухом. Как всё равно кошка.

Но за Пиратом и Алёшкой наблюдали не только полярники. Заинтересовались и упряжные собаки. Они смотрели на малыша злыми глазами. Им не нравилось, что он пришёл туда, где они жили. Одна собака хотела даже подойти поближе. Наверно, решила, что Пират только по ошибке не кусает Алёшку.

Но как только собака приблизилась, Пират повернул к ней голову и зарычал. Это он предупреждал собаку, чтобы не подходила ближе.