«Трудно человеку жить на свете!» — подумал Алёшка.

Тут мама хотела забрать сына от Пирата. Но пёс снова загородил Алёшку, оскалил зубы и так посмотрел на маму, что ей почему-то расхотелось подходить.

— Безобразие! — сказала мама. — Я же говорила, что это дикий зверь, а не собака.

Папа засмеялся.

— Правильно! — сказал он. — Это тигр. Или даже лев.

Но мама не была сейчас расположена к шуткам.

— Немедленно забери ребёнка! — велела она.

На папу пёс не рычал. Только скулил тихонько. Папа ещё раз погладил Пирата, взял Алёшку за руку и сказал:

— Пошли, сынок.

А Пират схватил зубами Алёшкин меховой комбинезон и не пускал. Он не сильно схватил, а как будто играл. И делал вид, что сердится.

Алёшке тоже не хотелось уходить, но папа совсем строго сказал:

— А-лек-сей!

И тогда Алёшка послушался и пошёл. Он знал, что когда папа так говорит, то лучше не спорить.

И тут все пошли обедать.

Всё пополам

Зимовщики на своей полярной станции обедают все вместе в комнате, где большой длинный стол. Такая комната везде называется «столовая», а на Севере говорят «кают-компания». Как на корабле.

А вообще это просто большая комната. Самая обыкновенная. Только на полу вместо ковра — огромная шкура белого медведя. И морда у него прямо как живая — пасть раскрыта, зубы оскалены, — даже страшно в комнату войти. Разумеется, тому, кто не привык.

Когда обедали, мама спросила:

— Алёша, почему ты ешь без хлеба?

— А я его с собой возьму, — ответил Алёшка. — Пирату. — И посмотрел на папу.

А мама тогда сказала:

— Ну вот, начинается! Теперь ребёнок будет голодать.

Механик дядя Миша погладил Алёшку по голове.