Разумеется, он исполнял свой профессиональный долг и в то же время — его глаза без каймы бровей напоминали два желтка, в которые впрыснули желчь, — принюхивался к смятению, к испугу, к запаху пота этой молодой особы в свитере с короткими рукавами, которая судорожно водила одной рукой по столу, покрытому сукном, а другой — по подолу своей клетчатой юбки, а потом вдруг снова сцепила руки и, не владея голосом, затравленно крикнула:

— Wisky soda… Without glass!

Бармен удивленно взглянул на нее — это было удивление профессионала, уязвленного невежеством, — и замер в той позе, в какой его застигли нелепые слова Исабели. Он бессильно опустил плечи, закрыл глаза, сломленный ее криком, и почувствовал, как от него, знатока своего дела, уходит куда-то привычная уверенность.

— Ah! P'raps her ladyship would like a silver goblet… Glass is so common after all…

Голова, опушенная рыжим огнем, затряслась в морщинистом и конопатом хохоте. Бармен поднес к губам салфетку и кое-как подавил смех.

— Sans glace, s'il vous plait…

Из-за салфетки выглянуло багровое лицо бармена.

— Ah, madame est Francaise?

— Нет, нет! Я мексиканка!

— Меня зовут Ланселот… я весь к вашим услугам… Позволю предложить вам «Southerly Buster» — нет ничего лучше при ангинах… К тому же этот коктейль очень густой и совсем не пьянит… Ланселот — это, знаете… герой из «Рыцарей Круглого стола»…

Бармен склонился перед Исабелью, потом, как-то странно согнувшись, повернулся к ней спиной и, что-то напевая, пополз на четвереньках под стойку.

Сердце Исабели билось неровно. Она по-прежнему не поднимала головы от стола и невидящими глазами смотрела в одну точку.

— Может, поставить для вас пластинку?

Исабель услышала, как упали в шейкер тяжелые капли густой жидкости, как зачавкал выдавленный лимон, как пронзительно зашипела выпущенная из сифона струя воды. А потом раздался профессионально-виртуозный стук взбалтываемой смеси. Она согласно кивнула.