«Dear Isabella, I love you. Will you ever believe it?

Jack.

PS: I bought the flowers with your money. Hope the change is О. K. Impudent, but adoring your, J.»

Тошнота снова стала комом в горле, а потом растеклась липкой противной сладостью по зубам. Исабель не решалась притронуться ни к орхидеям, ни к чекам, ни к деньгам. Она поднесла записку к груди и зашептала, закрыв глаза:

— «Я люблю тебя». Подчеркнуто. «Можешь ли ты поверить в это?»

«Дорогая Изабелла»… Она зарылась лицом в подушку, но через несколько секунд протянула руку и нащупала целлофановую коробку. Ее пальцы притронулись к бархатистому цветку и погладили его сочные лепестки.

— Ай, Джек! Мне же больно!

— А какое у нее было лицо?

— Она понемногу осваивается…

— Что это значит? Мразь, гнилая плацента, ненавижу!

— Дай мне сказать, Джеки.

— Я весь внимание…

— У нее ни одна жилочка не дрогнула на лице.

— Это все, что ты выяснил?

— Я пытался подслушать за дверью, но она только вздохнула.

— Так получай за услуги!

— Ай! Еще нет! Джеки, пожалуйста! Еще нет! Да! Но прячь ремень. Бей меня ради того, что тебе любо, ради всего святого!

— Грязная тварь, черный сперматозоид, сопля вонючая, получай….

— О, Джек, еще нет! Но скажи мне, что для тебя сделать?

— На колени, жалкий Лавджой! Разве ты не слышишь гудка? Прощай, Тринидад. Мы отчаливаем, и скоро конец нашему путешествию! Это до тебя доходит? Что ты станешь делать, когда путешествие кончится?

— Не знаю, Джек, но если еще раз, лишь один раз ты бы захотел, не только…

— Никогда, Лавджой! Больше этому не бывать! Ну-ка вставай, проклятое паучье! Скорее прячься в свою паутину.