— Ну да?

— Ну да! Мне наплевать на кодекс чести. Я вас всех выдам и всех упеку в тюрьму.

— Сердца, вот чего тебе не хватает. Да и не только тебе, а всем вам — пижонам, «теддибоям», бездельникам, проходимцам! Раньше настоящий моряк стоил морской соли. А вы? Вот бы сейчас новую войну — она бы сделала из вас настоящих мужчин!

— Кого ты морочишь, Лавджой, любовь моя?

— Ну ладно, Джеки… Не будем поминать старое. Мне ведь грустно, что ты не с нами.

_ Грустно? Да тебя просто бесит, что ты мне прислуживаешь!

— Нет, Джеки, нет! Ты же знаешь, ты мне всегда был по душе Мы провели с тобой слишком хорошие минуты! Раскусил я тебя, пичуга, раскусил! А теперь скучаю по тебе, правда! Да разве ты можешь забыть!..

— Молчи, общипанный попугай! Шантаж — самое грязное преступление, и расплачиваются за него дорогой ценой!

— Да нет, Джек… ты меня не понимаешь. Я хочу оказать, что мне боязно делать эти вещи в одиночку. А с тобой, бывало я чувствовал себя увереннее. Но до чего пошел неосторожный народ, Джеки! Помнишь мисс Болвин с ее фальшивыми украшениями, которые…

— Прощай, Лавджой. Завтра принесешь мне горячий чай! Ясно?

— Подожди, подожди! Новенькая, ну знаешь, та латиноамериканка, что села ночью в Акапулько…

— Ничего не желаю знать! В семи морях нет такой мерзкой сирены, как ты, лысый, старый, противный и жалкий Лавджой.

— Но она такая неосторожная, Джеки! Тут просто грех не вмешаться. Представляешь? Девять тысяч долларов в дорожных чеках! Видел что-либо подобное? Лежат себе в ящике, как салатные листья… бери и пускай их в дело, пока свеженькие.

— А ты, оказывается, простофиля, Лавджой! Ведь каждый знает, что у дорожных чеков должно быть две подписи: сверху и снизу. Тебе не приходилось читать об этом? «Safer then money».

— Джеки, Джеки, вспомни, как мы подделали…