В конце письма она на коленях умоляла его дать ей неделю отсрочки. «Посылаю тебе это письмо через слугу моей матери; мне кажется, что я все-таки совершила большую ошибку, рассказав ей все. Я вижу, как ты сердишься, как твои глаза гневно смотрят на меня; сердце мое терзают жестокие сомнения. Ты скажешь, что у меня слабый, ничтожный характер, достойный презрения; я согласна с тобою, мой ангел. Но вообрази себе такое зрелище: мать, обливаясь слезами, почти падает передо мной на колени. Я была вынуждена сказать ей, что по некоторым причинам не могу исполнить ее желание; но как только я имела слабость произнести эти неосторожные слова, со мной сделалось что-то ужасное, и я не могла удержаться, чтобы не рассказать ей все, что было между нами. Насколько могу припомнить, мне кажется, что душа моя, совсем обессиленная, жаждала получить от кого-нибудь совет. Мне думалось, я смогу получить его от матери... Но я совсем забыла, друг мой, что мать, столь любимая мною, преследует цели, которые противоположны твоим. Я забыла о своем главном долге — повиноваться тебе; видно, я не в состоянии испытывать настоящую любовь, которая, говорят, побеждает все препятствия. Презирай меня, Джулио, но, ради бога, люби меня. Увези меня, если хочешь, но поверь, что если бы моя мать не находилась сейчас в монастыре, то величайшие опасности, даже позор, не могли бы помешать мне повиноваться тебе. Но мать так добра, так разумна, так великодушна! Вспомни, что я тебе как-то рассказывала: когда отец вошел тогда в мою комнату, она спасла твои письма, которые мне некуда было спрятать, а когда миновала опасность, она вернула их мне, не попытавшись даже прочесть их и не промолвив ни слова упрека! Знай, что всю жизнь она обращалась со мной так же, как в ту незабываемую минуту. Ты понимаешь, как я должна ее любить, а между тем в то время, как я пишу тебе это, мне кажется (страшно сказать!), что я ее ненавижу.