Кормилица Елены заявила ей плача, что мать обнаружила наконец, где ее дочь скрывается, и отдала самые строгие приказания перевезти Елену насильно в палаццо Кампиреали, в Альбано. Елена поняла, что палаццо превратится для нее в самую ужасную тюрьму, откуда всякие сношения с внешним миром будут невозможны, в то время как в монастыре Кастро она сможет получать и посылать письма, как все остальные монахини. К тому же — и это окончательно повлияло на ее решение — в саду монастыря Джулио пролил за нее свою кровь; у нее будет перед глазами деревянное кресло привратницы, на которое он присел, чтобы осмотреть свое раненое колено; там он передал Мариэтте забрызганный кровью букет, с которым Елена больше не расставалась. С печалью в сердце вернулась она в монастырь, и на этом можно было бы кончить историю Елены Кампиреали; это было бы лучше для нее и, быть может, также и для читателя, ибо в дальнейшем мы будем свидетелями постепенного падения этой благородной и чистой души. Требования осторожности, лживая цивилизация, которые теперь обступят ее со всех сторон, заглушат в ней искренние проявления сильных и естественных страстей. Автор римской хроники вставляет в свой рассказ следующее наивное рассуждение: «На том основании, что женщина произвела на свет красивого ребенка, она считает, что обладает достаточными способностями, чтобы направлять всю его дальнейшую жизнь; из того, что шестилетней девочке она справедливо указывала: «Поправь свой воротничок», — она по привычке властвовать заключает, что и тогда, когда этой девочке исполнилось восемнадцать лет, она, пятидесятилетняя женщина, вправе направлять ее жизнь и даже прибегать ко лжи, хотя у этой девушки ума столько же, сколько у матери, если не больше. Мы увидим из дальнейшего, что именно Виттория Караффа при помощи искусных, глубоко обдуманных действий привела к жестокой смерти свою любимую дочь, после того как в течение двенадцати лет была причиной ее несчастья; таковы печальные последствия чрезмерного властолюбия».