Князю пришлось просить его об этой поездке как о личном одолжении. Джулио не мог отказать другу отца, но прежде всего он хотел узнать мнение самой Елены. Князь взялся лично передать ей длинное письмо; больше того, он разрешил Джулио писать ей из Фландрии раз в месяц. Наконец, несчастный влюбленный сел на судно, отплывавшее в Барселону. Все его письма сжигались князем, который не хотел, чтобы Джулио когда-либо возвратился в Италию. Мы забыли упомянуть, что князь, хотя и далекий от всякого тщеславия, счел полезным для большего успеха дела сказать Джулио, что небольшая сумма в пятьдесят тысяч пиастров была его подарком единственному сыну одного из самых верных слуг семьи Колонны.

Что касается бедной Елены, то с ней обращались в монастыре по-княжески. Смерть синьора де Кампиреали сделала ее владелицей огромного состояния. По случаю кончины отца Елена раздала по пять локтей черного сукна тем из жителей Кастро и его окрестностей, которые изъявили желание носить траур по синьору Кампиреали. В первые же дни ее траура какой-то незнакомец принес Елене письмо от Джулио. Трудно описать ее восторг, когда она вскрыла письмо, так же как и глубокую печаль, охватившую Елену по прочтении его. Это был, несомненно, почерк Джулио (он был подвергнут самому тщательному изучению). Письмо говорило о любви, о самой беззаветной любви! А между тем его сочинила изобретательная синьора де Кампиреали. Она задумала начать переписку семью или восемью письмами, дышащими пылкой любовью, с тем, чтобы в дальнейших письмах эта любовь постепенно угасала.

Мы не будем подробно рассказывать о следующих десяти годах печальной жизни Елены. Она считала себя покинутой и все же высокомерно отказывала самым знатным римским синьорам, добивавшимся ее руки. Лишь однажды она испытала колебания, когда с ней заговорили о юном Оттавио Колонне, старшем сыне Фабрицио, так сурово встретившего ее в Петрелле.