Глухие удары оркестрового барабана доносились на площадь, всю уставленную автомобилями.

— Вот здесь будет уютно! — сказал Гастон, когда Наташа отпустила шофера.

Внизу помещался бар. Наверху — ужинали, пили и плясали. Еле нашелся свободный столик.

На маленьком пространстве, уделенном для танцев, давя друг друга ногами и локтями, колыхались голые спины, голые плечи, распаренные лица.

Оркестр вела дама-пианистка, вела мастерски. Смеялась, выкрикивала английские словечки, гримасничала, хлопала по боку пианино. Гладко зализанная остролицая голова с локонами, вылезающими из-под ушей, делала ее похожей на веселую борзую собаку.

В каше танцующих выделялся негр, выкидывавший какие-то особые коленца, не очень красивые, но всегда неожиданные. Одет негр был грязновато, и Наташу удивило, что он, пристально посмотрев в их сторону, весело мигнул Гастону. Странное знакомство.

— Вы знаете этого негра? — спросила она.

— Нет, — ответил тот как-то испуганно.

— Мне показалось, что он вам поклонился.

Гастон покраснел.

— Это вам показалось. Он просто так ломается. Он, наверное, в вас влюбился.

— А скажите, вы давно знаете Шуру?

— Шуру? Какую?

— Танцовщицу.

— Да… то есть я видел ее очень часто… раза два.

Попробовали танцевать, но в этой давке трудно было двигаться.

Негр, вытягивая шею, следил за ними. Он все время танцевал с молоденькой блондинкой, выламывая ее в разные стороны. И нельзя было разобрать, танцует он или просто дурит.

— Здесь ужасно душно, — сказала Наташа. — Пора домой.

Гастон встревожился:

— Посидим еще. Я вам сейчас принесу чудесный коктейль. Здешняя специальность. Вы только попробуйте. Умоляю вас! Я сейчас принесу…