– В государственном правосудии, – уточнил защитник. – Но у нас частное судопроизводство, и мы ввели ее снова: как раз возможность смертной казни и придает нашей игре увлекательность и оригинальность.

– Палач у вас наверняка тоже есть, а? – засмеялся Трапс.

– Конечно, есть, – с гордостью подтвердил защитник. – Пиле.

– Пиле?

– Что, удивлены?

Трапс несколько раз глотнул.

– Но ведь он… поставщик вин, которыми нас здесь угощают…

– Трактирщиком он был всю жизнь, – добродушно усмехнулся защитник. – А государственная деятельность – это лишь его побочное занятие. Чуть ли не почетная должность. Считался одним из опытнейших мастеров своего дела в соседней стране, вот уже двадцать лет как на пенсии, но не забыл старого ремесла.

По улице проехала машина, и фары осветили собеседников. Трапс на мгновение увидел табачный дым, плывущий в воздухе, необъятную фигуру защитника в замызганном сюртуке, его жирное, довольное, добродушное лицо. Трапса охватила дрожь, лоб покрылся холодным потом.

– Пиле…

– Что с вами, дорогой Трапс? – удивился защитник. – Я чувствую, вы дрожите. Вам нездоровится?

Мысленно Трапс видел перед собой Лысого, тупо пережевывающего пищу (отталкивающее зрелище). Сидеть с такой личностью за одним столом – нет уж, увольте! Но, с другой стороны, чем он виноват – профессия! Нежная летняя ночь и еще более нежное вино пробуждали в душе Трапса гуманность, терпимость и непредубежденность; в конце концов, он был человек, много повидавший и знающий жизнь, не ханжа и не мошенник, нет, он крупный текстильный специалист. Трапсу даже показалось, что игра без палача была бы менее веселой и забавной, и он уже предвкушал, как распишет в «Шлараффии» здешнее приключение, а палача можно будет наверняка пригласить туда за небольшой гонорар плюс накладные расходы. Трапс развеселился:

– Ваша взяла, согласен! Сначала я трусил, а теперь вошел в азарт!

– Доверие за доверие, – сказал защитник, когда они рука об руку двинулись к дому, жмурясь от света, бившего в глаза из окон. – Как вы прикончили Гигакса?