Знаю, что, сообщая это, я делаю себя мишенью для упреков критиков, ведь сказать о рассказе, что это «журнальный рассказ», значит навлечь на него позор. Но критики, придерживающиеся такой точки зрения, поступают на удивление недальновидно, да к тому же обнаруживают плохое знание истории литературы. Ведь с тех пор, как журналы получили широкое распространение, авторы считают их вполне подходящим средством ознакомления публики со своими творениями. Все великие новеллисты — Бальзак, Флобер, Мопассан, Чехов, Генри Джеймс, Редьярд Киплинг — публиковали свои рассказы в журналах. Рискну утверждать, что лишь те рассказы не публиковались в журналах, которые были ими отвергнуты. Так что предавать рассказ анафеме только на том основании, что он был опубликован в журнале, нелепо. Бесспорно, в журналах публикуется очень много плохих рассказов, но ведь плохих рассказов вообще гораздо больше, чем хороших; и редактор, иногда даже редактор журнала с определенными литературными претензиями, зачастую вынужден публиковать рассказ, от которого он отнюдь не в восторге, просто потому, что не может найти ничего лучшего. А некоторые редакторы массовых журналов полагают, что их читателям нужны лишь рассказы определенного жанра и они отвергнут все остальное. Такие редакторы находят авторов, выполняющих их заказ и подчас очень неплохо зарабатывающих на этом. Вот эти-то рассказы, написанные по шаблону, и принесли дурную славу журнальному рассказу. Но в конце концов никто не обязан их читать. А многим они доставляют удовольствие, так как позволяют ненадолго и хотя бы мысленно погрузиться в мир романтики и приключений, которых так недостает в их монотонной жизни.

Но я не могу согласиться с критиками (я сужу по тем многочисленным рецензиям на сборники рассказов, которые мне доводилось читать), когда они отвергают рассказ, называя его «журнальным» лишь на том основании, что он крепко сбит, остросюжетен и имеет неожиданную концовку. В неожиданной концовке нет ничего дурного, если это естественное завершение рассказа.