- Прополощи-ка, брат, рот травничком… - перебил Андрей Петрович.

Семен Никифорыч налил травнику и, обратись к Петру Александрычу, сказал:

- За здоровье но… но…о…овоприезжих! - и выпил залпом.

- По-военному, дружище, по-военному! - вскрикнул Андрей Петрович, - а мы, гражданские, любим посмаковать прежде…

Выпив травничку, Семен Никифорыч вышел в залу, набил методически, с ученым видам знатока, свою трубку и сел возле Петра Александрыча.

Он посмотрел на него и, пустив дым из носа, сказал:

- Вы табак не ку…у…у…рите-с?

- Нет, я курю сигарки.

- Э-ге! это все немцы ввели в моду цигарки, а у нас, зна…ете, в полку и не зна…а…ли, что такое цигарки, а уж курилы-мученики были… Верхом, а трубка в зубах… А что, я думаю, хороши лошади-с в конной гвардии?

- Чудесные, мастерски подобраны, как смоль черные, ни одного пятнышка нет, - отвечал Петр Александрыч.

- Э-ге! - Семен Никифорыч выпустил опять дым из носу.

Прасковья Павловна, казалось, была очень довольна, что у Семена Никифорыча с сыном ее завязался разговор, и она не сводила с них глаз.

- А где же Оленька? - спросила она вполголоса у дочери бедных, но благородных родителей,

- Она, кажется, в сад пошла.

- В сад?.. - Прасковья Павловна сделала невольную гримасу. - Очень странно! кажется, ей следовало бы гостей занимать; я полагаю, что это дело хозяйки. Стало быть, душенька, мы, деревенские, лучше столичных приличие знаем.

- Она, верно, ищет уединения!.. - Дочь бедных, но благородных родителей иронически улыбнулась.

- А что, милостивый государь, - сказал Андрей Петрович, подойдя к Петру

Александрычу и подбоченившись фертом, - играете ли вы в бильярд?

- И очень. - Петр Александрыч небрежно приложил голову к спинке дивана. - Я в