Песнь моя летит с мольбою -

Тихо в час ночной…

В рощу легкою стопою

Ты приди, друг мой!

При луне шумят уныло

Листья в поздний час -

И никто, о друг мой милый,

Не увидит нас.

Слышишь? - В роще зазвучали

Песни соловья;

Звуки их полны печали,

Молят за меня.

В них понятно все томленье,

Вся тоска любви,

И наводят умиленье

На душу они.

Дай же доступ их признанью

Ты в душе своей -

И на тайное свиданье

Приходи скорей…

Вдруг она вздрогнула, голос ее прервался, дверь со скрипом повернулась на заржавленных петлях и… дочь бедных, но благородных родителей, в сырцовых буклях, вошла в комнату.

- Ах, как вы мило поете! прелесть! - сказала она. - Какой бесподобный романс! Он, верно, в моде… Какая у вас прелестная метода в пении!

- Вы находите? - сказала Ольга Михайловна.

- Я хоть и не музыкантша, а когда вы поете, нельзя не чувствовать; но простите меня, я помешала вам. Мне, право, так совестно… - Дочь бедных, но благородных родителей, расправив свое платье, расположилась на стуле.

- Я совсем не вовремя вошла к вам, - продолжала она. - Там внизу такая скука, и, признаюсь вам, я ужасно не люблю этого Семена Никифорыча; он без всякого образования, - а ваше общество мне так приятно. Вы такая образованная.

И, без умолку разговаривая, она более часу просидела у Ольги Михайловны. Ольга

Михайловна вовсе не была намерена поддерживать разговор и почти все молчала или отвечала по необходимости на вопросы очень коротко и неудовлетворительно. Наконец, почувствовав неловкость своего положения, дочь бедных, но благородных родителей отправилась к Прасковье Павловне.