Весеньев покраснел.

Он присел к столу рядом с Оленичем и тихо шепнул ему:

– Ты почти угадал, Володя… Я тебе ничего не говорил раньше, но теперь скажу… Ты ведь мой единственный друг.

И Весеньев рассказал о том, что любит миссис Джильду и собирается жениться.

– Ты с ума сошел! – воскликнул Оленич, когда его друг кончил.

– Отчего с ума сошел?

– Да ведь ты совсем не знаешь этой дамы. Я видел тогда на балу, и…

– И что же?

– И, скажу тебе по правде, она мне не понравилась…

– Отчего?

– Трудно сказать… В ней есть что-то скрытное… Точно ей есть что скрывать.

– Ты, Володя, гнусно смотришь на женщин вообще и потому говоришь вздор. Придем в Сан-Франциско, и я тебя познакомлю с Джильдой… Тогда ты увидишь, какая это прелестная женщина.

– Но, во всяком случае, Боря, ты хоть спроси о ней у нашего консула. Он всех знает.

– К чему спрашивать?

– А как же? Быть может, твоя миссис Джильда просто авантюристка…

Весеньев стал белее сорочки и вздрагивающим голосом произнес:

– Оленич! Я люблю тебя, как брата, но если ты когда-нибудь осмелишься сказать о ней подобное слово… мы навеки враги.

Оленич пожал плечами с видом сожаления.

– Прости, Боря… Ведь я твой друг и потому позволил себе сказать…

– Гадость! – прибавил Весеньев. – О, я непременно познакомлю тебя с ней, и ты убедишься, что это за чудное создание.

– И однако муж ее, говорят, шулер…

– Может быть… Но разве она виновата… Может быть, она этого и не знает…

– Мудрено не знать, если весь город знает…

– Ну и пусть знает…

– И живет с ним и пользуется средствами шулера… Боря, голубчик, не торопись, умоляю тебя… Прежде разузнай, расспроси… Ты ведь доверчив, несмотря на свой ум, и наивен, несмотря на то, что считаешь себя знатоком людей… Связать себя на всю жизнь…

Оленич замолчал, взглянув на страдальческое лицо друга. Он понял, что продолжать было бесполезно, не рискуя поссориться с человеком, которого любил.