Шагая по накаленной солнцем мостовой, я стал психологически готовиться к встрече с полицейским, который неожиданно появился перед машинами. Этот полицейский шел прямо на меня, быстро, с сердитым лицом, явно намереваясь вернуть меня назад. Но вдруг неожиданно передумал и не спеша пошел обратно к машинам. У меня создалось впечатление – хотя полной уверенности не было, – что полицейский подчинился мулату, который за моей спиной сделал ему какой-то знак.

Возле такси мулат меня перегнал, но, пройдя несколько шагов, опять остановился и стал сосредоточенно разглядывать бульварные журналы на стенах соседнего киоска. Я опять стал высматривать Анетту. Ее не было. Я решил подождать с четверть часа, даже побольше, а потом, если она не придет, взять такси и самому попробовать разыскать анатома Да Косту. Адрес его я знал с испанских времен. По этому адресу мы много лет обменивались научными публикациями. Укрывшись от убийственных солнечных лучей в тени пальмы – насколько вообще можно укрыться под пальмой, – я закурил. Мулат, которому надоело мое бездействие, вошел в соседнее кафе и сел там за столик у окна. Я начал рассеянно наблюдать за пожилой негритянкой, которая торговала с тележки бананами, и за компанией аргентинцев. Те, после короткого объяснения с полицейским, шумно расселись в двух такси.

И тут я почувствовал, что кто-то взял меня за локоть. Анетта Жераес! На ней было пестрое шелковое платье, немного выцветшее, и темные очки; на плече висела нейлоновая сетка с пакетом, завернутым в желтую бумагу. Ее голые перламутрового оттенка ноги с сеточкой голубых жилок у щиколоток были обуты в элегантные сандалии.

– Анетта! – воскликнул я радостно. – Я был уверен, что, несмотря ни на что, вы придете.

– Вы уже знаете о событиях?

– Да. Вашему президенту надоела жизнь.

– Или его жизнь надоела кому-то другому. В городе много арестов.

– В таком случае мы должны немедля расстаться, – быстро проговорил я.