разве ей бывает страшно? Склоняется ли она перед приходом грозы, ворчит ли когда сияет солнце или кричит во сне? Разве она способна улыбаться? Разве не была она порождена безумным коловращением дождя и огня, а теперь стала просто Хозомин и ничем другим? Почему я должен выбирать быть ли мне жестоким или нежным, если Хозомин это не волнует совсем? - Почему я не могу быть подобен Хозомин и О Пошлость О почтенная буржуазная пошлость "принимай жизнь такой как она есть" - как сказал этот алкаш-биограф У.Е. Вудворт "единственный смысл жизни - прожить ее" - Но О Бог мой, как это скучно! Но разве Хозомин скучает? И мне осточертели все эти слова и объяснения. А Хозомин - устает?

Аврора Бореалис

над Хозомин

Пустота еще тише

- даже Хозомин когда-нибудь расколется и распадется на куски, ничто не вечно, а есть лишь промельк-в-том-что-суть-все, протекание-сквозь, вот оно что происходит, зачем же задавать вопросы, рвать на себе волосы или рыдать, неясно бубнящий пышнословный Лир севший на своего горестного конька он просто истеричное старое трепло с развевающимися бакенбардами одураченное шутом - быть и не быть, вот настоящий ответ - Есть ли Пустоте дело до жизни и смерти? бывают ли у нее похороны? пироги на день рождения? почему я не могу стать как Пустота, неистощимо плодородным, вне безмятежности, вне самой радости, просто Стариной Джеком (и даже менее того) и начать свою жизнь с этого мгновения (хоть ветра и дуют сквозь мое горло), Пустота - это не трудноуловимый образ внутри хрустального шара, это сам хрустальный шар и все мои горести не более чем глупая сетка для волос как сказано в Ланкаватара Сутре "Смотрите, почтенные, вот изумительная скорбная сетка