Но все равно по старым, покрытым домотканым ковром ступеням спустилась в тот сентябрьский полдень счастливая и красивая невеста — первая невеста в Зеленых Мезонинах, стройная, с сияющими глазами, в дымке девичьей вуали, с охапкой роз в руках. Гилберт, ожидавший ее в передней первого этажа, смотрел вверх на нее полными обожания и восторга глазами. Наконец он мог назвать ее своей, эту так давно любимую им Аню, сердце которой он завоевал после долгих лет терпеливого ожидания. Это к нему она шла. Достоин ли он своей невесты? Сможет ли он сделать ее такой счастливой, как надеется? Что, если он не оправдает ее ожиданий… если он окажется не на высоте требований, предъявляемых ею к мужчине?.. Но она протянула ему руку, их глаза встретились, и все сомнения унеслись прочь — их сменила радостная уверенность. Они принадлежат друг другу, и что бы ни сулила им жизнь, она никогда не сможет изменить это.

Они поженились в лучах солнечного света, в старом саду, окруженные давно знакомыми, любящими лицами добрых друзей. Мистер Аллан обвенчал их, а его преподобие Джо произнес то, что миссис Линд позднее провозгласила «самой красивой свадебной молитвой», какую она только слышала в своей жизни. Птицы не так уж часто поют в сентябре, но одна из них, сидя на какой-то скрытой от взоров ветке, выводила чарующе сладкую мелодию, пока Гилберт и Аня произносили свои бессмертные обеты. Аня слушала ее и трепетала от радости, а Гилберт удивлялся лишь тому, что все птицы на свете не разразились ликующей песнью. Пол слышал ее и потом написал о ней лирическое стихотворение, одно из тех, которыми больше всего восхищались читатели его первого томика стихов. А Шарлотта Четвертая испытывала блаженную уверенность в том, что это добрый знак для ее обожаемой мисс Ширли. Птица пела, пока церемония не кончилась, а затем завершила свою песнь безумной и радостной трелью.