Аня бросила вожжи и встала, сжав губы, что не сулило ничего хорошего четвероногой разбойнице, а затем, не проронив ни слова, проворно вылезла из кабриолета прямо через колеса и перепрыгнула через изгородь, прежде чем Диана поняла, что случилось.

— Аня, вернись! — пронзительно закричала она, как только к ней вернулся дар речи. — Ты испортишь все платье в мокрых овсах… испортишь! Она не слышит… А ведь одной ей ни за что не поймать эту корову. Ничего не поделаешь, придется пойти и помочь ей.

Аня врезалась в овсы как безумная. Диана торопливо выскочила из кабриолета, надежно привязала лошадь к столбу и, завернув на плечи подол своего хорошенького полотняного платья, перелезла через изгородь и последовала за своей неистовой подругой. Она могла бежать быстрее, чем Аня, которой мешала намокшая и липнувшая к ногам юбка, и вскоре догнала ее. За ними по полю тянулся широкий след, вид которого, без сомнения, разбил бы сердце мистера Харрисона.

— Аня, смилуйся, остановись, — пыхтела бедная Диана. — Я совсем выбилась из сил, а ты промокла насквозь.

— Я должна… выгнать… эту корову… пока… мистер Харрисон… ее не видел, — задыхаясь, с трудом вымолвила Аня. — Даже… если бы пришлось… утонуть… лишь бы… выгнать!

Но джерсейская телка, казалось, не видела никаких оснований для своего выдворения с этого великолепного пастбища. Стоило запыхавшимся девочкам подбежать к ней, как она повернулась и стрелой понеслась на противоположный край поля.

— Гони ее! — закричала Аня. — Беги, Диана, беги!

И Диана бежала; Аня тоже пыталась бежать, но противная телка словно одержимая — в глубине души Диана была уверена, что так оно и есть, — носилась по полю из конца в конец. Прошло добрых десять минут, прежде чем они смогли перерезать ей путь и выгнать ее через проход в изгороди на тропинку, принадлежавшую Касбертам.