
— Да, конечно, ручей прямо за нашим двором.
— Чудесно! Жить возле ручья всегда было моей мечтой. Хотя я никогда не думала, что она сбудется. Мечты не часто сбываются, правда? А разве не чудесно было бы, если бы они всегда сбывались? Но теперь я чувствую себя почти совершенно счастливой. Я не могу быть совершенно счастливой, потому что… вот, какого это цвета, что вы скажете?
Она перекинула вперед через худенькое плечо одну из длинных блестящих кос и показала Мэтью. Мэтью не привык судить об оттенках дамских локонов, но в этом случае сомнений быть не могло.
— Рыжие, да? — сказал он.
Девочка уронила косу со вздохом, таким глубоким, что он, казалось, поднимался от самых ее стоп и давал выход всем многовековым скорбям.
— Да, рыжие, — сказала она с покорностью судьбе. — Теперь вы понимаете, почему я не могу быть совершенно счастлива? Никто не смог бы, если бы у него были рыжие волосы. Я не расстраиваюсь так глубоко из-за других вещей… веснушки, зеленые глаза и то, что я такая худая. Я могу вообразить, что всего этого нет. Я могу вообразить, что у меня цвет лица как лепестки розы и прелестные лучистые фиалковые глаза. Но я не могу даже в воображении избавиться от рыжих волос. Я очень стараюсь. Я повторяю себе: теперь у меня блестящие черные волосы, черные, как вороново крыло. Но все напрасно, я знаю, что они просто рыжие, и это разбивает мне сердце. Это будет трагедия всей моей жизни. Я читала однажды в романе о девушке, у которой была трагедия всей ее жизни, но это не были рыжие волосы. У нее были золотые локоны, струившиеся с ее алебастрового чела. Что это такое — алебастровое чело? Мне так и не удалось выяснить. Вы не могли бы мне объяснить?
