Когда они миновали очередной холм и дорога снова повернула, Мэтью сказал:

— Мы почти возле дома. Зеленые Мезонины…

— О, не говорите где, — прервала она, поспешно хватая его приподнявшуюся было руку и закрывая глаза, чтобы не видеть, куда он указал. — Позвольте, я угадаю. Я уверена, что угадаю правильно.

Она открыла глаза и взглянула вокруг. Кабриолет был на гребне холма. Солнце уже село, но окрестности были еще ясно видны в мягком свечении заката. На западе темный шпиль церкви высился на фоне ярко-оранжевого неба. Внизу была маленькая долина, а за ней тянулся длинный покатый склон, на котором толпились аккуратные фермерские дворики. Глаза девочки перебегали от одного из них к другому жадно и серьезно. Наконец, взгляд ее остановился на одной ферме, далеко слева от дороги, белевшей в дымке цветущих деревьев и сумраке окружающего леса. Над ней в юго-западной стороне безупречно чистого неба сверкала огромная хрустально-белая звезда, словно светильник, указывающий путь, полный надежд.

— Вот это, правда? — сказала она, указывая рукой.

Мэтью в восхищении хлестнул кобылу вожжами.

— Ну, угадала! Но, я думаю, миссис Спенсер все подробно описала, и потому ты смогла угадать.

— Нет, она не описывала… правда не описывала. Все, что она сказала, можно было бы сказать о любой из этих ферм. У меня не было представления, как она выглядит. Но как только я увидела, я почувствовала, что это мой дом. Ах, мне кажется, что я во сне. Знаете, у меня, наверное, вся рука выше локтя в синяках, столько раз я себя сегодня щипала. Каждую минуту меня охватывало страшное чувство: я боялась, что все это только сон. И тогда я щипала себя, чтобы убедиться, что это правда, пока вдруг я не вспомнила, что если даже это только сон, то лучше спать и смотреть его как можно дольше, и я перестала себя щипать. Но это не сон, и скоро мы будем дома.