— Совсем как Фред. Он проникся таким обожанием к этой большой иве, растущей с южной стороны от нашего дома. Я все твержу, что она портит вид из окон парадной гостиной, но вечно слышу от него" в ответ: «Неужели ты хочешь срубить такую красоту только из-за того, что она загораживает часть пейзажа?» И дерево остается… и оно действительно красиво… Вот почему мы назвали наш дом Фермой Одинокой Ивы. Мне нравится название Инглсайд. От него веет чем-то милым, по-домашнему уютным.

— То же самое говорит Гилберт. Нам было нелегко придумать имя для нашего дома. Мы перепробовали множество названий, но чувствовалось, что все они не подходят ему. Зато как только мы придумали «Инглсайд», сразу стало ясно, что это то, что нужно. Я очень рада, что у нас хороший, просторный дом — такой нам и нужен, ведь семья большая. Дети, хоть еще и малы, тоже очень любят его.

— У тебя такие прелестные дети. — Диана ловко отрезала себе еще один «лепесток» шоколадного торта. — Я думаю, что мои собственные очень милы, но в твоих есть что-то такое… А твои двойняшки! Как я тебе завидую! Я всегда хотела иметь близнецов.

— О, мне никуда не деться от близнецов, они — моя судьба. Но я разочарована тем, что мои не похожи друг на друга — ничуточки. Нэн, впрочем, очень хорошенькая — с ее темными глазами и волосами и прекрасным цветом лица. А Ди — любимица отца, потому что у нее зеленые глаза и рыжие волосы — рыжие и вьющиеся. Сюзан души не чает в Ширли — я долго не могла оправиться после его рождения, так что она одна ухаживала за ним и в конце концов привыкла считать его — я в этом уверена — своим собственным сыночком. Она зовет его «смуглый малыш» и балует совершенно возмутительным образом.

— И он все еще так мал, что ты можешь неслышно заходить к нему, чтобы взглянуть, не скинул ли он во сне одеяло, и укрыть его потеплее, — с завистью сказала Диана. — Моему Джеку уже девять, и он не хочет, чтобы я укладывала его в постель. Говорит, что он совсем большой. А я так любила это делать! Ах, как я хотела бы, чтобы дети не вырастали так быстро!