— И мы съедим его в саду Эстер Грей… Я надеюсь, он еще существует?

— Полагаю, что так, — сказала Диана не совсем уверенно. — Я ни разу не была там с тех пор, как вышла замуж. Анна Корделия много гуляет по окрестностям, но я всегда предупреждаю ее, что она не должна уходить слишком далеко от дома. Она любит бродить по лесам. А однажды, когда я отругала ее за то, что она разговаривает сама с собой в саду, она сказала, что говорила не с собой, а с духом цветов. Помнишь кукольный чайный сервиз, разрисованный крошечными розовыми бутонами, который ты прислала ей на ее девятилетие? Он весь цел, ничего не разбито — она такая аккуратная. Она достает его только тогда, когда к чаю приходят Три Зеленых Человечка. Никак не могу добиться от нее ответа на вопрос, кто они такие, по ее мнению. Должна признаться, что в некоторых отношениях, Аня, она гораздо больше похожа на тебя, чем на меня.

— Быть может, имя имеет гораздо большее значение, чем предполагал Шекспир

На лице Дианы отобразилось сомнение.

— В нашей школе сейчас работает учительницей Оливия Слоан. Она бакалавр гуманитарных наук, а на должность в Авонлее поступила потому, что хочет в этом году быть поближе к дому, чтобы помогать матери по хозяйству. Так вот она говорит, что детей надо заставлять смотреть в лицо фактам.

— Неужели я дожила до того, что слышу от тебя, Диана, речи в поддержку идей, проникнутых слоанностью?

— Нет, нет! Оливия мне совсем не нравится. У нее такие круглые выпуклые и неподвижные голубые глаза, как у всех в их семействе. И я ничуть не против того, чтобы Анна Корделия фантазировала. Ее фантазии красивы — так же, как твои детские фантазии. Я думаю, что жизнь со временем принесет ей вполне достаточно «фактов».

— Так, значит, решено. Приходи к двум часам в Зеленые Мезонины, и мы выпьем немного смородиновой настойки — Марилла по-прежнему иногда делает ее, несмотря на неодобрение, выражаемое священником и миссис Линд, — выпьем чуть-чуть… просто для того, чтобы почувствовать себя чертовски отчаянными.