В общественном отношении Прингли, как выражается Ребекка Дью, — «велита» Саммерсайда. Я уже была приглашена к ужину в два принглевских семейства, поскольку приличия требуют, чтобы новая учительница получила приглашение отужинать, а Прингли не намерены пренебрегать приличиями. Вчера вечером я была у Джеймса Прингля, отца вышеупомянутой Джен. У него внешность университетского профессора, но на самом деле он глуп и невежествен. Он много толковал о дисциплине, постукивая по накрытому скатертью столу указательным пальцем с далеко не безукоризненно чистым ногтем и иногда ужасно обращаясь с грамматикой. Саммерсайдская средняя школа всегда нуждалась в твердой руке — опытном учителе, предпочтительно мужчине. Он боится, что я не-емного слишком молода — «недостаток, который время исправит очень быстро», — добавил он с грустью. Я не сказала ничего, так как если бы заговорила, то могла бы сказать лишнее. Так что я была сладкой и скользкой, не хуже любого из Принглей, и довольствовалась тем, что смотрела на него ясными глазами и говорила про себя: «Ах ты, двуличный старый брюзга!»

Умом Джен, должно быть, пошла в мать, которая, как я с удивлением отметила, мне понравилась. Сама Джен в присутствии родителей была образцом благовоспитанности. Но хотя ее фразы были вежливыми, тон неизменно оставался дерзким. Произнося «мисс Ширли», она всякий раз ухитрялась сделать так, что эти слова звучали как оскорбление. И всякий раз, когда она останавливала взгляд на моих волосах, я чувствовала, что они совершенно морковного цвета. Никто из Принглей, я уверена, никогда не согласился бы признать, что они каштановые.

Семейство Мортона Прингля понравилось мне гораздо больше, хотя Мортон Прингль на самом деле никогда не слушает собеседника. Он говорит что-нибудь, а затем, пока ему отвечают, обдумывает свою следующую фразу.