Он устроен в сиденье стула, и никто, кроме тетушки Четти, не знает и не догадывается, что это не просто стул. У меня немалые подозрения, что она открыла мне свой секрет в расчете на мое пособничество в деле вышеупомянутого тайного проноса книг в дом. По правде говоря, в Шумящих Тополях не должно бы быть нужды в устройстве специальных тайников: я еще не видела дома, в котором было бы такое количество всяких таинственных буфетов и буфетиков. Хотя, конечно, Ребекка Дью не дает им оставаться таинственными и с неизменной свирепостью очищает их от всего лишнего. «Дом сам себя в чистоте содержать не будет», — заявляет она со скорбным видом, если та или другая вдова вздумает протестовать. Я уверена, она в два счета разделалась бы с романом или колодой карт, случись ей их обнаружить. И то и другое вселяет ужас в ее благочестивую душу. Она утверждает, что карты — «игрушки дьявола», а романы и того хуже. Единственное ее чтение, кроме Библии, — это светская хроника в монреальской «Гардиан». Она любит раздумывать над сообщениями о домах, обстановке и развлечениях миллионеров.

— Представьте только, мисс Ширли, — мыться в золотой ванне! — мечтательно сказала она мне как-то раз.

Но, право же, она прелесть! Раздобыла где-то удобнейшее старинное кресло с подголовником, обитое выцветшей парчой — как раз в моем вкусе, — и говорит: "Это ваше кресло. Мы будем держать его специально для вас". И не позволяет Васильку спать в нем, чтобы на моей юбке, в которой я хожу на работу, не оказалось — упаси Боже! — кошачьей шерсти и у Принглей не появился лишний повод почесать языки.

Всех трех очень заинтересовало мое колечко из жемчужинок и то, что с ним связано. Тетушка Кейт показала мне свое «колечко невесты» (она не может носить его теперь: оно ей мало) со вставкой из бирюзы. Но бедная тетушка Четти призналась мне со слезами на глазах, что у нее никогда не было такого колечка, — ее муж считал, что это ненужный расход. Она рассказала мне об этом, пока сидела в моей комнате с масочкой из пахты на лице. Она делает такую масочку каждый вечер, чтобы сохранить цвет лица, и взяла с меня клятву сохранить все в тайне, так как не хочет, чтобы об этом узнала тетушка Кейт.