— Но почему? — воскликнула я. — Они меня совсем не знают!

— Какой-то их дальний родственник подавал заявление на должность директора школы, и все они считали, что ему она и достанется. Так что, когда на должность взяли вас, вся эта шатия запрокинула головы и завыла. Таковы уж люди! Надо принимать их такими, какие они есть. Прингли будут вести речи, сладкие как мед, но действовать во всем против вас. Я не хочу вас обескуражить, но думаю, что вам лучше узнать об этом сразу. Кто остережен, тот вооружен. Надеюсь, все у вас пойдет хорошо — им назло… А если вдовы возьмут вас, вы ведь не будете против того, чтобы есть за одним столом с Ребеккой Дью? Она, понимаете, не служанка, а дальняя родственница капитана Маккомбера. Когда приходят гости, она не садится со всеми за стол — в таких случаях она знает свое место, — но, если вы поселитесь у них, она, разумеется, не будет считать вас гостьей.

Я заверила встревоженную миссис Брэддок, что буду рада есть за одним столом с Ребеккой Дью, и потянула миссис Линд к двери. Мне было необходимо опередить банковского служащего.

Миссис Брэддок последовала за нами в переднюю.

— И постарайтесь не задевать чувства тетушки Четти, хорошо? Ее так легко обидеть. Она такая чувствительная, бедняжка! Понимаете, у нее нет таких денег, как у тетушки Кейт, хотя и у тетушки Кейт их вовсе не так уж много. И кроме того, тетушке Кейт очень нравился ее муж — ее собственный муж, я хочу сказать, — а тетушке Четти не нравился — не нравился ее собственный, я хочу сказать. И неудивительно! Линкольн Маклин был старый чудак… но она думает, что люди вменяют это ей в вину. Как удачно, что сегодня суббота! Будь это пятница, тетушка Четти и думать бы не захотела о том, чтобы взять вас. Казалось бы, эта тетушка Кейт, вдова моряка, должна быть суеверной, правда? Моряки как будто всегда этим отличаются. Но суеверна не она, а тетушка Четти, хотя ее муж был плотником. Она была очень хорошенькой в свое время, бедняжка!