– Пока, Коржики! – весело крикнула Вика. – Идите вперед и смотрите на номера домов.

Мы вздохнули и пошли дальше. Дома шли под нечетными номерами. Сначала они были тридцатые, потом мы прошли тридцать девятый дом, и увидели сорок первый. Мое сердце опять заколотилось от волнения. Значит, скоро будет и наш дом. Сорок девятый.

И вот настал момент, когда мы подошли к дому, в котором, по всей видимости, проживает наш с Димой папа. А может и не проживает. В общем, мы сейчас это выясним.

– Какая квартира? – спросил я, хотя и так прекрасно знал, что нам нужна двадцать шестая. Потому что еще вчера мы с Димкой эти два адреса наизусть выучили.

На подъезде были номера квартир двести пятьдесят и двести девяносто.

– Нам в первый подъезд, – сказал Дима.

И мы пошли к первому подъезду. И чем ближе мы подходили, тем тяжелее было идти. Мои ноги вдруг стали тяжелыми и какими-то чужими. Димка тоже плетется, как неживой. И все равно, как мы медленно не шли, все же до первого подъезда мы добрели. Однако, когда мы нажали на кнопку домофона, она пискнула, а дальше ничего не произошло.

– Не работает, – сказал Димка.

Я покачал головой. Тут вдруг дверь открылась, вышла какая-то женщина с маленьким ребенком, и мы юркнули в подъезд. По нашим подсчетам, выходило, что двадцать шестая квартира должна быть на седьмом этаже. Так оно и оказалось. Мы вышли из лифта и в нерешительности остановились около железной двери, за которой были двадцать пятая и двадцать шестая квартиры.

– Звони, – голосом, сдавленным от волнения, сказал я.

И тут Димка меня удивил.

– Лучше ты звони.

– Я боюсь, – честно признался я.

– Эх ты, – вздохнул мой старший брат и нажал кнопку звонка.

Послышалось птичье пение, затем еще какая-то мелодия. Но дверь не открывалась.

– Дома нет, – разочарованно и в то же время с облегчением, сказал я.