Жёрнов, жернов, крутись же, крутись.
Поверну тебя раз - спину заломит,
Будто работал целых три дня.
Поверну два раза - заноют плечи,
Будто трудился все десять дней.
Жёрнов, жёрнов, катись же, катись.
Придёт пора - и мы заживём в своём доме.
Когда-нибудь и мы будем досыта есть рис.
Ённаму было приказано работать всю ночь до рассвета и так обрушить пять мешков риса. Уже стало смеркаться, когда с гор до него донёсся плач птички совушки: "Фи-ю, фи-ю, фи-ю!.."
"Почему это так жалобно, так надрывно кричит птичка?" - удивлялся он.
- Эй, лодыри! - услышал он опять яростный голос помещика, бранившего своих домочадцев. - Сколько раз я велел вам уничтожить этих назойливых птиц? Идите и домой не возвращайтесь, покуда не убьёте эту гадкую птицу!
У помещика были свои причины ненавидеть совушек. Давным-давно, ещё у его деда батрачила девушка-сиротка, у которой были два братца. Хозяева презирали малышей-нахлебников. Девушка работала день и ночь и за себя, и за своих маленьких братьев. От непосильного труда она заболела и умерла. С тех пор каждую ночь за околицей кричала-плакала совушка.
- Это сестра, ставшая совушкой, тревожится о братьях, - говорили крестьяне. И действительно, в крике птицы чудились слова:
Фи-ю, фи-ю, фи-ю!
Где мои братики, фью?
Они голодны и печальны, фью!
Их обижают и бьют, фи-ю!
Устав от людских пересудов, хозяин выгнал детишек из дома на мороз, и они погибли. Совушка по-прежнему прилетала к усадьбе и кричала-плакала до рассвета.