– Да, я сегодня же отправлюсь в Эг-Морт, – спо­койно произнес он.

– В Эг-Морт?! – вскричала она в ужасе. – Ты хо­чешь отправиться в Эг-Морт? Да неужели же ты не понимаешь, что потеряешь последние крохи драгоцен­ного времени?

– Напротив, – ответил он. – Я как раз и хочу ис­пользовать последние крохи драгоценного времени.

Она смотрела на него в немом ужасе. Потом взгляд ее изменился – еще час назад эта перемена лишила бы герцога рассудка, но мир за этот час неузнаваемо пре­образился. Маркиза вдруг бросилась к нему на грудь.

– Не покидай меня! – молила она. – Ведь я, в сущ­ности, всегда любила только тебя одного!

Он мягко высвободился из ее объятий.

– Ренет… – сказал он. – Туда, куда лежит мой путь, я не могу тебя взять. Я могу лишь простить тебя, как и ты должна простить меня.

Мы приближаемся к концу этой истории, о кото­ром, однако, следует говорить с особой осторожностью, так как смысл последних событий был очень по-разно­му истолкован, чтобы не сказать – искажен.

Поездка герцога была похожа на бегство: он вос­пользовался самым невзрачным экипажем, отказался от какого бы то ни было сопровождения и ехал только ночью.

Как и в прошлый раз, он приблизился к злополуч­ной тюрьме Эг-Морта ранним утром. Башня возвыша­лась над унылой местностью, угрожающе подняв свою вершину к небу, и казалась еще более мрачной и оттал­кивающей, чем тогда. Но на сей раз герцог ощутил вдруг тихую симпатию к этой скорби, объявшей все вокруг. Чувство внутренней принадлежности к ней исполнило его, он готов был принять ее – и готовность эта уже по­чти переросла в какую-то таинственную радость.

Когда он вступил на мост, перекинутый через тем­ные, неподвижные воды крепостного рва и ведущий к входу в башню, он увидел перед дверью крытую дере­венскую повозку. Комендант стоял рядом с кучером, которому, очевидно, давал какие-то указания. Заметив герцога, он поспешил ему навстречу.