— Ааа! Полкаша! Полкаша пришел! Наконец-то. Давно вас не было! — радостным гомоном встретили их. — Полкаша, хороший, где ж ты был?

Нина отвечала всем сразу:

— Полкан был в гостях. Вот. — Нина кивнула в сторону Егора. — Друг Полкана Георгий Борисович. Друг Полкана и мой.

Церемония представления не заняла много времени. Женщины и несколько мужчин в отдалении приветливо кивнули головами.

— Егор, отцепи, пожалуйста, поводок. Пусть побегает.

Здесь, на площадке, Нина преобразилась, словно выше стала, расправила плечи, исчезла ее небольшая сутулость, возможно, от сидения за лабораторным столиком. Она будто оказалась на рауте, где, как говорится, надо держать лицо. Темно, а то, наверное, Егор заметил бы, что щеки у нее раскраснелись и глаза заблестели. Он удивился и порадовался, что исчезла ее привычная скованность. Или она стала приходить в норму после операции? Он же не знал, какой она была раньше.

Собаки бегали в центре, люди стояли вдоль забора, как на танцверанде. Обрывки светского разговора неслись со всех сторон:

— Есть дивный парикмахер для вашего пуделя, я дам телефон…

— Клапан сгорел. Слава богу, устроили довольно быстро на станцию техобслуживания…

— С переплатой, конечно, но небольшой…

— Ульянов там бесподобен!

— Почитай обязательно. В последнем номере…

— Я предпочитаю приходить сюда в штормовке…

— Нет у меня таких денег…

— Ремонт квартиры, я вам скажу…

— Рей! Рей, фу! Нельзя. Мерзкая собака! Оставь Джину. Простите, минутку… — Один из собеседников побежал к собакам, но скоро возвратился. — Как вы сейчас себя чувствуете? Уже работаете? — ласково спросил он Нину.

— Нет еще. Георгий Борисович не выписывает.

— Так вы, Георгий Борисович, доктор!