- Да, да, да! две капли воды.

Так вот кто Алексашенька! Я стал еще внимательнее прислушиваться к этому странному разговору, но в эту минуту толстый и высокий господин с лысиной очутился возле Аграфены Петровны.

- Аграфена Петровна, Осип Ильич! - воскликнул он басом, немного в нос…

- Семен Федорыч! приятная встреча.

- Что, как вам нравятся картины? Есть, я вам скажу, дорогие, просто дорогие, но лучше всех вот эти две, они одним живописцем написаны. Прелесть, просто прелесть! Кисть этакая мягкая, так все соблюдено; видно, что списывал с натуры…

- И, батюшка Семен Федорыч! да что в них особенно хорошего? Я и живописца этого знаю; такой дрянненький… Разве и другая-то его же картина?

- Его, - а славная вещь, просто славная!

Аграфена Петровна начала рассматривать "Девушку на берегу реки" и чрез минуту, указав на нее пальцем, закричала:

- Осип Ильич, знаешь ли что? Ведь и это покойница.

- Хм! - произнес Осип Ильич, - покойница! только та, - он указал на

"Ревекку", - больше похожа на покойницу.

- Все единственно…

- Какая покойница? - с удивлением спросил господин с лысиной и, посмотрев вниз на Осипа Ильича, продолжал: - Не хотите ли табачку? у меня отличный, просто отличный табак-рапе.

Он вынул из бокового кармана табакерку золотую с эмалью.

- Разве я не рассказывала вам этой истории?.. Ах, Семен Федорыч, какая у вас табакерка!… дорога, я думаю?

- Да, ценная вещичка; эмаль какая, посмотрите: тончайшая отделка, просто тончайшая. Я купил ее на аукционе, она принадлежала князю Л.; у меня их и не одна, правду сказать; я собираю коллекцию.

- Весело носить этакую табакерку! - вздыхая, промолвила Аграфена Петровна.

- А про какую это историю вы говорите?.. Какая покойница? Тут на картинах нет никакой покойницы.

- Ах, батюшка Семен Федорыч! все мы смертные: придет и наш час. И ее уж нет, сердечной. Вот больше двух лет, как умерла.