Бенони испытывал некоторое смущение. В пасторате он для начала заглянул на кухню, чтобы порасспросить о том о сём, может, он что-нибудь при этом и выведает.

— Пастор хочет поговорить с тобой, — сказали служанки.

«Ну, ничего хуже чем отказ я во всяком случае не услышу», — подумал Бенони. Не беда, он и это переживёт. В конце концов, он не так уж и обмирал по Розе.

— Хорошо, — сказал он служанкам и приосанился. — Коли так, пойду я к нему. — Он огладил свою буйную шевелюру, потому что волосы у него были густые и косматые.

«Верно, он хочет дать мне новое поручение», — размышлял Бенони по дороге к приёмной.

Когда он вошёл, там оказались не только пастор, но и его дочь, и на приветствие Бенони никто из них не ответил. Пастор протянул ему какую-то бумагу и сказал:

— Прочти это.

Сам пастор начал расхаживать по комнате, а Роза так и стояла молча у письменного стола.

Бенони прочёл. Это было признание, что, мол, я, Бенони Хартвигсен, распространял порочащие честь и достоинство сведения касательно меня и фрёкен Розы Барфуд, а потому настоящим публично беру назад свои слова и заявляю, что всё это была с моей стороны гнусная ложь.

У Бенони ушло немало времени, чтобы дочитать бумагу. Под конец уже и сам пастор, озлясь на дрожащие руки Бенони и его затянувшееся молчание, спросил:

— Ну, ты прочёл, наконец?

— Да, — ответил Бенони едва слышным голосом.

— Ну, и что ты на это скажешь?

Бенони, заикаясь:

— Всё верно. Другого и ждать нечего.

И Бенони помотал головой. Пастор сказал:

— А теперь сядь и поставь свою подпись.

Бенони положил шапку на пол, втянув голову в плечи, подошёл к столу и расписался, даже завитушку не забыл, которой привык заканчивать свою подпись.