Если какой-нибудь клиент говорил Ахиллу: «Буше продает дешевле», то это заставляло Кене немедленно понижать цену. Какой-нибудь помощник мастера у Паскаля, заявлявший: «Меня приглашает Кене», получал прибавку в конце месяца. Эта борьба дорого стоила двум враждующим фирмам. Но Паскаль Буше, похожий в этом отношении на Ахилла, считал промышленность своего рода военным спортом и с гордостью говорил об ударах, полученных во время «сезонных» сражений.

— Паскаль! — любил говорить Ахилл. — Паскаль — безумец, который разорится через два года.

Он говорил это уже тридцать пять лет.

Паскаль Буше лучше скрывал свои чувства, но переживал их не менее страстно. Более молодой и значительно менее «деревенский», чем его наследственный враг, он воспринял ту классическую французскую культуру, которая была отличительным признаком французских буржуа в конце Второй империи

Война сблизила их помимо их воли. В 1917 году Франсуаза Паскаль-Буше стала женой Антуана Кене, раненого и вышедшего в отставку, и, таким образом, произошла дипломатическая революция, более удивительная чем та, которая привела к союзу Франции и Англии через несколько лет после Фашоды.

Со времени примирения у этих двух стариков, проведших всю свою долгую жизнь в упорных усилиях разорить друг друга, не было теперь ничего более приятного, как встречи по вечерам в доме своих детей и разговоры о прошлых героических временах… Утонув в двух глубоких креслах, симметрично расставленных по обеим сторонам камина, и обменявшись краткими замечаниями о последних событиях в торговом мире, они немедленно возобновляли беседу о своих текстильных сражениях.

— А вы помните, месье Паскаль, о той белой фланели, которую вы продали Деландру на пятнадцать сантимов дешевле себестоимости?