Теофило поднялся, подошел к их двери и со всей силы стал стучать.

– Кто там? – в один голос закричали испуганные женщины.

– Это я, – отвечал Теофило – Слышите, я сбесился.

– Ой, ой, ой! – вне себя от страха заголосили обе женщины.

– Температура тридцать девять, и стакан воды выпил залпом.

Обе женщины стучали зубами и молчали.

– Но я все же хочу поговорить с вами…

Женщины пошептались между собой, а потом госпожа Дунич подошла к двери, нагнулась к скважине и принялась увещевать мужа тем сладким голоском, которым она говорила с ним только в первые дни после свадьбы.

– Дорогой мой Фило, милый мой Филице, ложись, душа моя, ложись и спи, а утром мы поговорим. Иди и ложись!

Теофило немного успокоился, потому что голос жены напоминал ему первые счастливые дни после свадьбы и еще потому, что он был очень доволен своей затеей. После того как он объявил им о своем бешенстве, он был твердо уверен, что они теперь так же не заснут, как и он. Эта мысль доставила ему особое удовольствие, и он пошел к себе в комнату.

Вероятно, чувство удовлетворения и усталость от нагромождения впечатлений способствовали тому, что Теофило очень быстро уснул и спокойно проспал всю ночь, в то время как женщины до самой зари не сомкнули глаз.

Наутро хорошо выспавшийся Теофило поднялся, сел на кровати и снова принялся за размышления. А чтоб навести известный порядок в своих мыслях, он начал с того, что спросил у самого себя: «Неужели я сбесился?» Он вспомнил, что вечером температура у него была 39 и он выпил всю воду, затем он начал вспоминать о своей жизни все то, мимо чего раньше проходил равнодушно, но что теперь не только волновало, но и возмущало его.