Моего шофера звали Реймонд. Это был рослый, спортивный, коротко стриженный блондин, примерно вдвое моложе меня. В течение первой недели, которую я провела в Глазго, у нас с ним, как говорится, установилось полное взаимопонимание. Реймонд отлично проявил себя за рулем, но, не скрою, еще лучше он проявил себя в постели, где нас с ним и застал ночной звонок Майка Дэниелса.

Если даже миссис Тодд знала о нашем романе, она без труда изображала неведение, потому что Реймонд ни разу не проспал и всегда успевал выскользнуть за дверь до ее прихода.

Искушенный, хотя временами чересчур активный любовник ночью, в дневное время Реймонд являл собою образец водительского профессионализма и официальной вежливости. В его возрасте я бы сочла верхом лицемерия, если не вероломства, такое разделение ролей и отношений. Но теперь подобная манера поведе-ния выглядела в моих глазах чрезвычайно удобной и даже честной. Мы с Реймондом сохраняли подчеркнутую корректность, пока он сидел за рулем, и предавались всевозможным плотским безумствам, когда он снимал фуражку и сбрасывал серую униформу. Мне даже нравился этот контраст, который придавал рутинным поездкам по городу элемент тайного предвкушения.

– А... миз Тэлман?

– Слушаю вас, Реймонд.

– Впереди пробка, – сказал он, взглянув на индикатор бортового компьютера. – Поедемте другой дорогой. Вы согласны?

– Конечно.

Реймонд крутанул руль и направил машину в боковую улицу, спускающуюся к реке. К таким ситуациям он относился со всей серьезностью. Мне лично совершенно все равно, как ехать к месту назначения, но некоторые любят точно знать, почему их везут именно этими улицами.

Я бегло просматривала газеты. Промежуточные выборы в США. Рост индекса Доу-Джонса. Министр финансов Великобритании сделает заявление о дополнительных правительственных займах. К концу дня ожидается снижение процентных ставок. Биржевой индекс «Файнэншл Тайме» ползет вверх, курс фунта стерлингов ползет вниз.