– Да что он жделает? Жубы мне вштавит на шкорую руку?

– Вылет в десять?

– Региштрачия.

– Летишь обычным рейсом?

– Обычным.

– Возможно, мы сумеем выкроить дополнительное время, если отправим тебя на самолете компании.

– Такой вариант уже рашшматривали. Говорят, слишком много дожаправок, то да ще.

– Сколько времени у тебя будет до встречи с Синидзаги?

– Чаша четыре.

– Ага... Майк?

– Ну?

– Можешь назвать зубы, которых ты лишился?

– Вот вопрош! Откуда я жнаю? Понятия не имею, какие у них нажвания. Один передний... еще жбоку... слева жуб мудрошти. Доброй половины не хватает. Вырваны бешпорядочно. Не вижу никакой шиштемы. Где шверху, где шнижу; шправа так, шлева этак... Ну, как?

– Что «как»?

– Никаких мышлей?

– Я же сказала: звони по горячей линии. И вот еще что: тебе нужен Адриан. Адриан Джордж. В первую очередь надо было известить именно его. Надеюсь, ты помнишь, что я нахожусь в творческом отпуске?

– Имел я в виду твой отпушк! Ижвини, что ражбудил, но я по дурошти решил, ты мне поможешь.

– А я что делаю? Повторяю еще раз: ты должен позвонить в Службу безопасности, в отдел обслуживания кредитных карт, а также Адриану. Так что действуй. Но, кровь из носу, ты должен улететь этим рейсом.

– Да куда мне беж жубов?!

– Хватит ныть!

– Я не ною.

– Нет, ноешь. Прекрати. Чтобы сегодня вечером был в Токио. То есть завтра вечером. Если не прилетишь, у нас будут большие неприятности. Кирита Синидзаги держится строгих правил.

– Штрогих правил, говоришь? Штрогих правил, е-мое? Кто бы вшпомнил о штрогих правилах, когда у шотрудника вырывали жубы? А может, в Японии вшпыхнет международный шкандал, ешли на подпишание договора прибудет криворотый предштавитель?

– Мне думалось, ты знаешь не только язык, но и культуру японцев, Майк. Тебе виднее, из-за чего может вспыхнуть скандал.