Биллу совсем не улыбалось тащиться в гости, но отказать дяде Кули -все равно, что отказать королю. Если уж ты четырежды в год берешь у человека крупные суммы денег, то будь добр по первому требованию являться на его зов.

– В Вестбери? – спросил он.

– В Вестбери, сэр, да.

– Скажи, я буду.

– Очень хорошо. – Риджуей передал сказанное Робертсу и повесил трубку. – Завтрак, сэр?

Билл задумался.

– Да, пожалуй, – отвечал он без всякого пыла. Полуночные гости Джадсона Кокера не питают любви к завтракам. – Что-нибудь легкое.

– Разумеется, сэр, – понимающе пропел Риджуэй и выскользнул из комнаты.

Билл лежал на спине и смотрел в потолок. Голова все пухла и пухла. Зря он не сказал Риджуэю выйти и попросить птиц в Центральном парке через дорогу, чтоб немного помолчали. Ишь, разорались. Горластые, невыносимо жизнерадостные воробьи – приличный городской совет давно бы лишил их вида на жительство. Но теперь что-нибудь делать с ними было невмоготу. Все было невмоготу, кроме как лежать неподвижно и пялиться в потолок.

Билл впал в задумчивость, и почти сразу в ухе раздался голос -противный, скрипучий, не то что у Риджуэя. Билл сразу понял, что говорит Совесть. То была не первая их беседа.

– Ну? – спросила Совесть.

– Ну? – дерзко отозвался Билл.

– Припозднился вчера, а?

– Немножко.

– А по-моему, множко.

– Джадсон Кокер собирал друзей, – сказал Билл. – Я обещал прийти, и пришел. Слово надо держать.

– Скотам не надо уподобляться, вот что, – холодно отвечала Совесть. – Я все чаще думаю, что ты – молодой повеса.

Билл обиделся, но в теперешнем своем состоянии не нашелся, что возразить. В такие вот утра люди испытуют свои сердца и круто меняют жизнь.

– Мне казалось, в тебе больше самоуважения и элементарной порядочности, – продолжала Совесть. – Ты ведь любишь Алису Кокер? Хорошо. Любовь к такой девушке обязывает. Ты должен смотреть на себя почти как на жреца. А ты? Как ты себя соблюдаешь? Да ни на столечко! Обнаглел вконец, иначе не скажешь.