– Как хорошо, что я решила заглянуть, – сказала миссис Хэммонд, усаживаясь. – Что случилось?

Фрэнсис Хэммонд, урожденная Пайк, выглядела женской копией своего преуспевающего брата. У нее не было второго подбородка, но яркие глаза так же властно смотрели из-под нависших бровей, а широкий лоб отливал таким же румянцем. Глядя на нее, сэр Джордж вновь ощутил тот трепет восхищения, который всегда охватывал его при виде сестры.

– Зачем ты хотел меня видеть? – спросила миссис Хэммонд.

Сэр Джордж набрал в грудь воздуха.

Он приготовил грандиозную новость, и драматическое чутье подсказывало: выпалив ее просто так, загубишь весь эффект. Однако ликование взяло верх над чувством драматического.

– Фрэнси, сестренка! – вскричал он. – Вообрази! Меня делают пэром!

Фрэнсис Хэммонд не так легко изумить, но эти слова совершили чудо. Целых десять секунд она сидела, разинув рот и вытаращив глаза, а сэр Джордж, краснея и только что не хихикая, смущенно одергивал алый вязаный жилет -знаменитый Пайковский жилет, одну из достопримечательностей Лондона.

– Пэром!

– Письмо на столе. Пришло сегодня утром.

– Джорджи!

Миссис Хэммонд вскочила и с чувством расцеловала брата. В ее начальственных глазах блестели слезы.

– Я знал, ты обрадуешься.

– Я горжусь тобой, Джордж, дорогой! Достойный венец твоей блистательной карьеры!

– А кто помог мне сделать карьеру? А?

– Я старалась по мере сил, – скромно отвечала миссис Хэммонд, – но конечно, только ты сам…

Сэр Джордж хлопнул кулаком по столу, угодил ребром ладони в край железной мусорной корзинки и тут же раскаялся в своей горячности. Прежде чем снова заговорить, он пососал руку.

– Ты стояла у истоков дела, – произнес он с жаром, когда боль немного унялась. – Без тебя я бы ничего добился. Кто предложил конкурс: «Угадай, сколько булавок в шляпе у премьер-министра?», когда «Еженедельник Пайка» дышал на ладан? С того дня «Еженедельник» неуклонно шел в гору. А ведь на нем я и сделал свое состояние. По сути дела, мы с самого начала работали в паре. Я был двигателем, ты – мозгом. Не знаю, чье суждение я поставил бы выше твоего, Фрэнси.